До чего же все-таки забавная штука эта Сила...

Когда мне было около пятнадцати лет, произошел некий весьма примечательный эпизод, открывший мне еще одну интересную грань будущей моей профессии. И, пожалуй, на этом случае я остановлюсь несколько подробнее...

Окончательно отчаявшись разобраться с генетическими закидонами столь любимой всеми биологами мушки-дрозофилы, я раздраженно оттолкнул в сторону листы бумаги, усыпанные диаграммами и колонками каких-то непонятных мне (пока еще непонятных) цифр, сбросил с колен толстенный Справочник Генетика и сообщил встрепенувшемуся было старичку-академику о своем твердом намерении немного развеяться. Он не возражал. Поэтому, пройдя мимо трех постов охраны и вежливо ответив на приветственные кивки стражей моего покоя, я выбрался на улицу.

Свежий осенний воздух подействовал на меня не хуже, чем удар дубиной по затылку. Глубоко вдохнув, я разом поперхнулся и закашлялся. Голова закружилась. Ноги ослабли. Руки задрожали.

М-да... Давненько я на улицу не выходил. Месяца два, наверное, если не больше. Причем прекрасно понимал, что надо бы почаще выбираться на свежий воздух, но все как-то некогда, да некогда... Затянула меня эта проклятущая наука.

Вот так вот и превращаются люди в дистрофиков.

Пройдя по тропинке и попинав валявшиеся неподалеку автомобильные шины, я подошел к воротам. Внушительные там были ворота. Металлические, бронированные, надежные. Не всяким снарядом, наверное, прошибешь.

Вот только они открыты были. Ну, не то, чтобы открыты, но не заперты. И поблизости, как ни странно, не было ни единого охранничка.

С чего бы это?

Я задрал голову. На вышке тоже никого не было. Это уже совсем ни в какие ворота не лезло...

Безразлично пожав плечами, я совершил одно из самых ужасных преступлений, против которого меня неоднократно предупреждали. Я преспокойным образом покинул охраняемую территорию и отправился погулять по окрестностям. Ноги будто бы сами по себе понесли меня в город. Давно я там не был. С год уже, наверное. "Прогуляюсь, посмотрю, что там да как", - так я думал, топая по обочине старой и совершенно разбитой дороги, ведущей в нужном мне направлении.